Воскресенье, 21.10.2018, 16:36
Приветствую Вас Гость | RSS

История Московского царства
в лицах и биографиях
Меню сайта


Адашев и Сильвестр ч. 4

С конца 40-х годов возобновляется проведение губной реформы (начало ее было положено в конце 30-х годов). В тех уездах, где преобладало дворянское землевладение (а «испомещение» служилых людей с конца XV в. шло интенсивно) губные дела должны были вершить выборные старосты из числа детей боярских; в областях с преобладанием черносош­ного крестьянства в управлении принимали участие выбор­ные от «Земли» (сотские, пятидесятские и др.). Параллельно с расширением прав местного самоуправления ограничивают­ся привилегии, обычно даваемые монастырям и владельцам вотчин. Речь идет, в частности, о распространении на неко­торые привилегированные категории феодалов «ямских де­нег» — налога на содержание «ямских охотников», обеспечи­вавших связь между разными частями страны, а также о лишении их таможенных привилегий.
Естественным продолжением губной реформы являлась земская, затрагивавшая обширные области с крестьянским населением. Принципы ее проведения были те же: ограниче­ние власти наместников вплоть до полной отмены кормле­ний. Хотя налоги по-прежнему лежали тяжелым бременем, крестьянские общины и посад избавились от многих непра­ведных поборов, а местные дела в большой мере зависели теперь от эффективности работы собственных «выборных».
Уже на Соборе примирения царь пообещал созвать «пра­ведный суд», а для этого потребовалось «Судебник исправити». По некоторым сведениям, к «исправлению» были при­влечены и представители с мест «от городов добрых людей по человеку». Есть основания считать, что и принятие Судеб­ника проходило на Земском соборе. Судебник 1550 г. явился, несомненно, самым значительным и продуманным юридичес­ким памятником феодальной эпохи (у Татищева были осно­вания поставить его по ряду важных показателей выше Со­борного уложения 1649 г.). Ив нем с наибольшей последова­тельностью отразилась общая направленность реформ, про­водимых правительством Адашева.
Численный рост служилого сословия неизбежно обострял крестьянский вопрос, поскольку никакая иная оплата служ­бы, кроме земельных пожалований, была невозможна из-за слабой развитости товарно-денежных отношений (поэтому и не были реалистичными интересные сами по себе проекты Ермолая-Еразма и Ивана Пересветова о денежном обеспече­нии «воинников»). Естественно, что между служилыми людьми обостряется борьба за рабочие руки крестьян. Крупные землевладельцы обладали и большими экономи­ческими возможностями для переманивания крестьян с по­местных владений «детей боярских». Поэтому основная мас­са дворян (особенно центральных уездов) стремится силой удержать за собой крестьян. Но правительство не пошло им навстречу в этом принципиальном вопросе. И дело, конечно, не в уступке интересам крупных землевладельцев, а в созна­нии того, что полное закрепощение поведет к деградации хозяйства основных производителей. Это понимал не только Ермолай-Еразм.
Статья о «крестьянском выходе» была оставлена в основ­ном в том виде, как она была определена в Судебнике 1497 г. Некоторое повышение платы за «пожилое» было в действи­тельности не повышением, а понижением из-за значительной инфляции, вызванной уменьшением доли серебра в монете в результате реформы 30-х годов.
В публицистике того времени неоднократно выражалась тревога и по поводу нарастания процесса «похолопления», в том числе детей боярских. О преимуществах вольнонаемного труда писали Максим Грек, Матвей Башкин и сам Сильвестр, который доказывал это делом: он отпустил холопов, рабо­тавших в иконописной мастерской, на волю и принял их снова по вольному найму. Судебник запретил «похолопле-ние» детей боярских (на этом особенно настаивал Иван Пересветов). Несколько ограничивалась «служилая кабала», хотя размер ее — 15 рублей — оставался для крестьянина практи­чески невыплатным.
Наместники, по Судебнику, подвергались двойному кон­тролю. «Сверху» их контролировали кормленные дьяки, представлявшие, видимо, Разбойный приказ, а также прика­зы, занимавшиеся той или иной конкретной территорией. «Снизу» контролерами служили выборные земские чины: старосты, целовальники, в городах — городские приказчики. В этом случае восстанавливались установления Ивана III, на­рушенные, очевидно, уже при его сыне.
Поистине историческое значение имеет статья 98 Судеб­ника, уникальная во всем российском законодательстве. Статья предусматривает, что «которые будут дела новые, а в сем Судебнике не написаны, и как те дела с государева докла­ду и со всех бояр приговору вершатца, и те дела в сем Судебнике приписывати». Смысл этой статьи позднее про­комментировал сам Иван Грозный, заодно разрешив спор историков: выполняли ли советники его поручения, или он озвучивал подготовленные ими тексты. В послании Курбско­му царь возмущался: «Или бо сие свет, попу (имелся в виду Сильвестр) и прегордым, лукавым врагом владети, царю же токмо председанием и царьствия честию почтенну быти, властию же ничим лутчи быти раба?.. Како же и само­держец нарицается, аще сам не строит?». «Строить» же по своему усмотрению, реализуя принцип «жаловать вольны и казнить вольны же», царь будет в 60—70-е годы, прежде всего в годы опричнины.






Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика