Понедельник, 18.06.2018, 08:28
Приветствую Вас Гость | RSS

История Московского царства
в лицах и биографиях
Меню сайта


Адашев и Сильвестр ч. 5

Как было сказано, для служилых людей нужна была зем­ля. А свободной земли (и с крестьянами), по крайней мере в центре, практически не оставалось. Приходилось искать ре­зервы. В Судебнике появляется статья «А в вотчинах суд».
Традиционное право предусматривало возможность для ро­дичей вотчинника, продавшего вотчину, в течение двух поко­лений выкупать ее. Статья ограничивает это право: оно рас­пространяется лишь на те ветви рода, которые не участвова­ли в сделке и устанавливали срок давности 40 лет.
Главными кредиторами и покупателями земель разоряю­щихся вотчинников в XVI столетия были монастыри. Но и привилегии монастырей с конца 40-х годов стали урезаться. А в мае 1551 г. появился запрет вообще монастырям покупать землю. Правительству явно хотелось бы, чтобы покупателя­ми земли выступали помещики, но они в массе были все-таки не настолько богаты. Да и на занятия хозяйством времени у них было явно меньше, нежели у вотчинников. Поэтому само государство ищет разные способы отписать спорные земли в казну.
Монастыри оставались наиболее реальными хранителями резервного фонда земель. С конца XV в. нестяжатели внутри церкви осуждали церковное землевладение, что привлекало и Ивана III, и его преемников. Но они в конечном счете отсту­пали перед иосифлянами, фанатично боровшимися за владе­ние селами: власть уступала, получая взамен благословение церкви, обожествление его княжеской власти.
По многим вопросам Адашев и Сильвестр, видимо, поль­зовались поддержкой и митрополита Макария, роль которо­го особенно подчеркивается в «Летописце начала царства». (И это при том, что Адашев имел непосредственное отноше­ние и к летописанию в 50-е годы.) Но по вопросу об отчуж­дении монастырских и, вообще, церковных земель Макарий и Сильвестр стояли на противоположных позициях. Это по­казал Стоглавый собор 1551 г.
Автором «вопросов», с которыми царь обратился к Освя­щенному собору во главе с митрополитом Макарием, очевид­но, был именно Сильвестр. «Вопрос 16. О монастырях, иже пусты от небрежения» выдержан в жестко нестяжательском духе. Монастырское «общежитие» XIV в. со временем заметно поистерлось, и вот уже «черньцы по селом живут, да в городе тяжутся о землях». При постоянном росте земельных и денеж­ных пожалований «устроения в монастырях некоторого не прибыло, а старое опустело». «Где те прибыли и кто тем ко­рыстуется?» — ставится, вообще-то, риторический вопрос.
Собор не мог не признать серьезных нарушений монас­тырских уставов, согласился «не ставить новых слобод» «и дворов новых в старых слободах не прибавляти», но сам принцип обеспечения монастырей селами осифлянское боль­шинство Собора отстояло. Пожалуй, именно этот Собор обострил отношения осифлян со своими старыми противни­ками в лице нестяжателей.
Явно в связи со спорами, предшествовавшими и следовав­шими за Стоглавым собором, появляется анонимный памят­ник «Валаамская беседа» — самый радикальный документ нестяжательства, обращенный главным образом на вопросы государственного устройства. По мнению автора «Валаамс­кой беседы», «не похвально» передавать инокам «села и во­лости со християны». Владеть землей, полагает автор, это значит «воздержать царство», управлять государством. Ино­ки на это не способны: «Таковые воздержатели сами собою царство воздержати не могут». Царю «Бог повеле» «царствовати и мир воздержати, и для того цареви в титлах пишутся самодержцы». Царям, передающим власть над селами монас­тырям, «не достоит ся писати самодержцем». Этот титул, однако, оправдывается, если царь «воздержит мир» «со при­ятели с князи и з бояры».
Здесь «достойным» кругом советников почти напря­мую называется «Ближняя дума», в которую, помимо кня­зей и бояр, входили и не титулованные «приятели». Инте­ресна также предлагаемая автором система «совета» царя с «Землей», отчасти осуществлявшаяся в конце 40-х годов. Автор рекомендует «с радостию царю воздвигнути, и от всех градов своих и от уездов тех, без величества и без высокоумные гордости, христоподобною смиренною мудростию, беспрестанно всегда держати погодно при себе от всяких людей, и на всяк день их добре распросити царю самому о всегоднем посту, и о покаянии мира сего и про всякое дело мира сего... Да таковою царьскою мудростию и воиновым валитовым разумом ведомо да будет царю самому про все всегда самодержавства его, и может скрепити от греха власти и воеводы своя, и приказные люди своя, и приближенных своих от поминка и от посула, и от всякие неправды, и сохранит их от многих властелиных грехов, и ото всяких лстивых лстецов и ото обавников их.
И объявлено будет теми людми всякое дело перед царем».
Цитированный текст указывает, возможно, на время до утверждения Судебника. Здесь поставлены те же вопросы, что приходилось решать составителем Судебника, но они решались более радикально, поскольку предлагался посто­янно действующий Земский собор (Совет), которому отводит лось, по существу, контролирующая функция. Так далеко московское правительство идти явно не собиралось, да и чисто материально вряд ли готово было к этому. Но как общественная тенденция эти предложения реально обсуж­дались, воздействовали на позицию правительства, а в годы Смуты была предпринята попытка и реализовать их на практике.







Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика