Пятница, 20.07.2018, 03:43
Приветствую Вас Гость | RSS

История Московского царства
в лицах и биографиях
Меню сайта


Царь Алексей Михайлович и Патриарх Никон ч. 16

Идея равенства легче всего могла реализоваться в «ритуа­ле», под которым подразумевается не только устоявшийся веками жизненный уклад, но и, в первую очередь, нормы нравственного поведения, проповедуемые религией и охра­няемые церковью. Церковь пострадала от событий 1648—1649 гг., потеряв в городах значительные владения — 58% от всех конфискованных земель. Ущемление в хозяй­ственных и судебных делах, подчинение государству прохо­дило на фоне падения авторитета церковного клира и обмир­щения общества. В результате поддержки царем и партией Морозова патриарха Иосифа и сельских земельных владений церкви упрочился союз между двумя властями. Это давало возможность приступить к осуществлению широкомасштаб­ной программы «оцерковления» жизни общества — строи­тельства Православного царства.
В 1648 г. Никон был назначен митрополитом в Новгород вместо состарившегося Афанасия. Новый митрополит полу­чил от царя Алексея Михайловича самые широкие полномо­чия, реализация которых шла вразрез с решениями по церкви Соборного Уложения. Никону было предоставлено право за­ниматься экономикой и судить все церковное население сво­им митрополичьим судом в обход Монастырского приказа. Не ограничиваясь этим, ему, впервые в истории страны, было дано право высшего надзора в Новгородской области над государственным судом и администрацией. Митрополит по­сещает тюрьмы и контролирует светское судопроизводство, вынося решения сообразно церковному канону. Денежные средства кафедры он тратил на благотворительность: постро­ил четыре богадельни, производил ежедневные раздачи хле­ба (под контролем выборного человека от новгородцев), во время голода устроил «погребальную палату» для бесплатно­го захоронения умерших. Одновременно он ведет строитель­ство в Новгородском кремле нового митрополичьего дома, пытается перестроить Софийский собор, но, натолкнувшись на сопротивление новгородцев, отказался от этой своей страсти все строить и перестраивать. Зато ввел в церквах украинское унисонное пение вместо старого, «хамовного». Вслед за московскими боголюбцами вводит единогласие и выступает с поучениями перед мирянами. Все эти действия снискали уважение новгородцев к Никону. Но митрополит выказал и крутость характера по отношению к лицам духов­ного звания и к митрополичьим слугам, вроде приказчика Ивана Жеглова, посаженного вместе с двумя детьми бояр­скими братьями Негодяевыми за «приставом». Еще больше убедили царя в оправданности курса на «оцерковление» об­щества действия митрополита Никона во время восстания 1650 г. в Новгороде и Пскове.
Поводом для выступления горожан послужили закупки хлеба и выдача денежной контрибуции Швеции в счет ком­пенсации за массовые побеги русского населения из захва­ченных Швецией русских земель, которых царское прави­тельство не желало возвращать. Посадские люди потребова­ли прекратить поставки хлеба и денег в Швецию и Данию, избили датского посланника Граба, отобрали казну и разгра­били дворы богатых людей — купцов братьев Стояновых, В.Никифорова, В.Проезжалоба и других, подозреваемых в скупке хлеба. 16 марта загудел сполошной колокол и разда­лись крики: «Государь об нас не радеет, деньгами подмогает и хлебом кормит немецкие земли». В руководители мятежа решили поставить посаженного в тюрьму Никоном его при­казчика Ивана Жеглова, который возглавил правительство в земской избе Новгорода. У воеводы князя Ф.А.Хилкова не хватало сил для противодействия восставшим. Тогда митро­полит Никон решил воспользоваться духовным оружием. 17 марта, в день «Божьего человека Алексия», государевы именины, когда в св. Софии собралось много прихожан, он сначала увещевал мятежников покориться, а затем поименно проклял новых правителей. Этим вызвал ропот толпы, осу­дившей его з.а проклятие в день царевых именин, когда, по обычаю, из тюрем освобождают осужденных. 19 числа рас­пространились слухи о пытках воеводой и митрополитом некоторых заключенных. Толпа бросилась к Софийскому дому. Хилков скрылся во дворе у Никона, а сам Никон вышел к восставшим с намерением уговорить разойтись, но был избит кулаками, камнями и ослопами. Несмотря на избиение, митрополит отслужил обедню на другой стороне Волхова, увещевал бунтовщиков и анафемствовал главарей.
О событиях в Новгороде в Москву стали поступать проти­воречивые сведения от Никона и восставших с изложением своей версии произошедшего волнения. После подхода цар­ских войск во главе с князем И.Н.Хованским и первых стычек новгородцы бросились к Никону с просьбой о защите. Мит­рополит ходатайствовал о прощении заблудших государе­вых детей. В переписке с царем Никон представил себя в качестве главного умиротворителя новгородского мятежа, чем еще больше укреплял привязанность и любовь к себе Алексея Михайловича, который называл его «возлюбленным любимецем и содружебником, солнцем, светящим во всей вселенной, особенным другом душевным и телесным». Осно­вания для такого отношения к Никону со стороны государя напрямую были связаны с быстрым подавлением восстания в Новгороде на фоне затянувшегося конфликта во Пскове. Псковичи почти полгода не допускали царские войска в го­род, потребовалось собрать Земский собор (1650 г.) для реше­ния вопроса об умиротворении восставших. Таким образом, эксперимент с оцерковлением государственного аппарата в новгородской земле доказал его инициаторам реальность избранного курса в масштабах всей страны.
Единство действий царя и патриарха в период борьбы с партией Черкасских—Шереметевых питало надежду «бого­любцев» на принятие соборного решения об отмене «много­голосия» в церкви. Вопреки ожиданиям, патриарх Иосиф и высший церковный клир на Церковном соборе 1649 г. отказа­лись ввести «единогласие», сославшись на удлинение служ­бы, что еще больше отпугнет от церкви мирян и подорвет финансовое положение священников. При этом верующим оставалась свобода выбора: для тех, кто ратовал за единогла­сие, службу можно прослушать в монастырях; остальные — по-прежнему, в церквах, при «умеренном многогласии». Не­довольство решением Собора и позицией патриарха выразил Стефан Вонифатьев, который публично бранил Иосифа и архиереев, называл их волками и губителями церкви. Обра­щение патриарха к царю с просьбой наказать протопопа за «хульные слова» не получило поддержку Алексея Михайло­вича, который не утвердил решение собора и потребовал передать вопрос о «единогласии» на рассмотрение Констан­тинопольского патриарха.
Знаменателен сам факт обращения к греческой церкви как к третейскому судье, что говорит об отходе от изоляцио­низма теории «Москва — Третий Рим». После двухлетнего обсуждения вопроса Константинопольский патриарх поддер­жал позицию царя о необходимости введения «единогласия». На Соборе 1651 г. принято было решение «пети во святых Божиих церквах, ... псалмы и псалтирь говорить в один голос, тихо и неспешно». Для введения «единогласия» необходимо было подвергнуть пересмотру богослужебную литературу в целях сокращения службы и исправления ошибок. Исходя из этого, было записано, что за перемены церковных чинов «мимо наших древних письменных и печатных книг» после­дует от церковных властей «отлучение и извержение». Это решение устраивало и «провинциальных боголюбцев», и большую часть церковного клира, обеспокоенных вмеша­тельством государства в духовные дела, а также усилением грекофильских настроений правительства и «московских бо­голюбцев».


Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика