Понедельник, 18.06.2018, 08:25
Приветствую Вас Гость | RSS

История Московского царства
в лицах и биографиях
Меню сайта


Царь Алексей Михайлович и Патриарх Никон ч. 21

Привязанность царя к Никону была столь громадной, что Алексей Михайлович оттягивал момент разрыва. К тому же во время моровой язвы 1655 г., скосившей половину населе­ния Москвы, Никон оперативно вывез из города царскую семью и спас ее от смерти. В благодарность за это Алексей Михайлович вновь называет патриарха «собинным другом и Великим Государем», выделяет ему средства для строитель­ства Воскресенского монастыря, задуманного как копия хра­ма Воскресения господня в Иерусалиме, которому предназна­чалось стать местом поломничества всех православных хрис­тиан. Царь в 1657 г. посетил вместе с Никоном монастырь на реке Истре и назвал его Новым Иерусалимом. Но уже раньше проявились черты охлаждения в дружбе царя и патриарха, который буквально воспринял данное ему клятвенное обеща­ние во «всем слушать его как архипастыря и отца». Впервые царь обругал Никона «невежой, мужиком и б... сыном» и назвал своим духовным отцом патриарха Макария, а не Ни­кона. Хотя они по-прежнему продолжали встречаться в со­борной церкви и на обедах, былого доверия и любви между ними уже не было. Разрыв стал неизбежным после неудач­ной войны со Швецией, когда, по совету Никона, заключили перемирие с разгромленной Польшей и двинулись на заво­евание Балтийского побережья. Патриарх и царь действова­ли во исполнение программы создания государства от «моря до моря», начертанной в Своде 1650 г., но, опьяненные успе­хами польской войны, не рассчитали сил и не смогли достичь цели. Поворот на Запад был обусловлен всем ходом реформ. Никон первым понял ограниченность научного и техническо­го потенциала греческой и украинской культуры и значение для России Польши и Балтики как мостов в налаживании связи с европейской цивилизацией. В его Иверском и Воскре­сенском монастырях поселились белорусские монахи, строи­тели, типографские рабочие, которые не только внесли но­вые, барочные элементы в русское зодчество, но и начали работу по изданию светской литературы в типографии Ивер-ского монастыря. В конце своего патриаршества Никон стал понимать, что обряды не имеют того значения, которое им придавали греческие заезжие просители милостыни, руко­водствовавшиеся отжившими исихиастскими идеями осво­бождения Константинополя от турецкого владычества. С этой целью ими подогревались имперские амбиции Алексея Михайловича как «второго Константина», который и сам за­являл о своей мечте участвовать в современном богослуже­нии пяти вселенских патриархов в Царьграде.
Никон сумел разгадать планы лукавых греков, понял не­реальность освобождения Константинополя и разрабатывал концепцию перемещения центра православия в Россию. В соборе задуманного им Воскресенского монастыря строилось пять приделов — по числу вселенских патриархов, централь­ный из которых отводился русскому архипастырю. Со старо­обрядцами его разделяло не грекофильство и обряд (к ним он охладел в конце жизни), а усвоенный им взгляд на церковь как независимый от государства институт общественной жизни, обеспечивающий внутреннюю нравственную свобо­ду верующего. Он до конца жизни остался верен идее «сим­фонии властей» и тезису Иоанна Златоуста о первичности божественной власти над светской по происхождению, но не по функционированию. Свое видение вопроса о взаимоотно­шении светской и духовной власти он изложил, находясь в опале, в своих «Разысканиях», ни одно слово в которых не противоречит Священному Писанию, решениям Вселенских соборов и Святых Отцов церкви. Трагедия Никона и всех инициаторов строительства Православного царства в России заключалась в том, что в обществе, разделенном на противо­борствующие классы, идеология социального примирения и христианского равенства невозможна, так как неминуемо трансформируется в идейное орудие господствующего клас­са и его политические институты. Достижение временного единства питает иллюзию стабильности, единомыслия об­щества, но, не подкрепленное экономическим равенством субъектов, оно приводит к еще большему размежеванию и расколу. Попытка построить общество, единство которого зиждется на конфессиональной основе, приводит к становле­нию или теократического, или тоталитарного режима. В Рос­сии середины XVII в. этот эксперимент расчистил почву для становления абсолютизма, когда при помощи патриаршей власти были сведены на нет институты сословно-представительной монархии и было покончено с борьбой враждующих группировок внутри господствующего класса. С падением в 1658 г. патриарха Никона наступает период борьбы с цер­ковью — последним препятствием на пути к абсолютизму. Решения Церковного Собора 1666—1667 гг., обвинившего Никона в теократических устремлениях и, одновременно, ут­вердившего его реформы, положили начало процессу полно­го подчинения церкви государству, завершенного Петром I. Царь в период с 1658 по 1667 г. фактически присвоил себе святительские функции, подобно римскому императору, и единолично управлял церковью. Это был вариант царя в святительских одеждах, которого сменил Петр I, облаченный в военный мундир.
Сосланный в Ферапонтов монастырь на Бело озеро в чине монаха, Никон на пять лет пережил своего «собинного друга» Алексея Михайловича. Все годы, проведенные в монастыре, он надеялся на возобновление былой дружбы царя, который по-человечески переживал разрыв и гонения на Никона, не­однократно испрашивал благословения Для себя и своей семьи. В 1676 г. умер царь Алексей Михайлович, а в 1681. г. Никону разрешили вернуться в Ново-Иерусалимский монас­тырь, но смерть помешала этому.
 





Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика