Понедельник, 19.02.2018, 08:37
Приветствую Вас Гость | RSS

История Московского царства
в лицах и биографиях
Меню сайта


Царь Алексей Михайлович и Патриарх Никон ч. 4

Характерной особенностью языческих верований славян было обожествление сил природы, утилитарное отношение к богам и культу, что отвечало больше рациональному воспри­ятию мира, чем мистическому. Процесс христианизации Руси совпал с такой стадией развития языческого культа когда иррациональное восприятие мира только формируется и далеко еще от систематизации. Ведущей и определяющей чертой язычества была мистерия — обряд, совместное рели­гиозное действо язычников. Православная церковь, уже на­копившая опыт обрядовой практики, направила свои усилия на соединение и подчинение языческого обряда христианско­му. Попытка полностью вытравить из сознания народа остат­ки мистерий и заменить их церковной службой оказалась безуспешной. Но увлечение ритуальной стороной в религии славян в соединении с пышностью православного богослуже­ния предрешило отношение к обряду как к важнейшей функ­ции христианства. И потому кризис обрядовой системы рус­ской церкви подтолкнул народные массы к реанимации язы­ческих мистерий, близких и понятных каждому человеку с рождения, воспевающих красоту природы и культ веселья. Разумеется, ревнители «истинного благочестия» непримири­мо относились к языческим игрищам и забавам и, одновре­менно, требовали реорганизации церковной службы — очи­щения и восстановления обряда в его первоначальном виде.
Активизация борьбы за чистоту православной религии и возвращение в лоно церкви мирян в период патриаршества Иоасафа совпадает по времени с общей политикой господ­ствующего класса, нашедшей отражение в литературе как отход от «благодушия верхов общества» и понимание «мысли о недостигнутом духовном благополучии на Руси».
Никита Минин вынес решение «бежать от суеты мира сего». К этому его подтолкнула смерть детей. Он уговаривает свою жену постричься в монахини Алексеевского женского монастыря в Москве, а сам, не дожидаясь вступления ее в иноческий сан, покидает Москву. Путь его лежит на север к Соловецкому монастырю, в Анзерский скит старца Елизария. Там он принимает постриг под именем монаха Никона. Он поселился в одном из двенадцати скитов, удаленных от дере­вянной церкви на несколько километров, куда собирались монахи по субботам на вечернюю и утреннюю совместную молитву, а затем возвращались для продолжения повседнев­ного подвига молчания. Большую часть времени Никон про­водил в молитвах, совершая по тысяче и более поклонов в день, боролся с искушениями «дьявола» по ночам. Монахи получали «ругу» (содержание) от государства в виде мяса и хлеба, но в основном занимались сбором ягод, грибов и лов­лей рыбы. К последнему промыслу Никон особенно при­страстился и остался верен ему до конца своей жизни. Новый монах своим умом, феноменальной памятью, знанием тек­стов Священного Писания завоевал расположение Елизария и был произведен в чин иеромонаха. Примерно через четыре года жизни в скиту Никон вновь оказался в Москве вместе со старцем Елизарием по делам монастырским. Царь Михаил Федорович имел длительную беседу с Елизарием и наградил 500-ми рублями на строительство каменной церкви на Анзерском острове. Не известно, о чем беседовал государь с пред­сказателем рождения царевича, только в том же 1640 г. было положено начало брачной эпопеи — царевна Ирина Михай­ловна должна была выйти замуж за датского принца Вальдемара. Правительство И.Б.Черкасского проводило политику на улучшение отношений с Данией, а заключение брака меж­ду двумя царскими особами могло обеспечить России воз­можность выхода к морю, да и в Москве появлялся еще один претендент на царский престол.
По возвращении на Соловецкие острова Елизарий не спешил со строительством церкви, скорее рассматривая полу­ченную сумму как личный подарок царя ему за определенное поведение, связанное с тайной рождения сына. Слухи о подло­ге царевича во время родов продолжали циркулировать по стране. Так, в 1635 г. архимандрит Хутьшского монастыря Феодорит сомневался в законнорожденности Алексея: «Бог де то ведает, что прямой ли царевич, на удачу де не подметный ли?». Слухи эти явно инспирировались высшими кругами и распрос­транялись среди народа, не забывшего самозванцев. Два та­ких претендента на царский престол в Крыму и в Польше придерживались авантюристами «до случая». Все это осложняло внутриполитическую ситуацию в стране.
Естественно, Никону были неведомы тайные пружины нежелания Елизария приступать к строительству церкви. Иеромонах предлагает или начать строительство или отдать деньги на сохранение в Соловецкий монастырь из-за угрозы грабежа со стороны «лихих людей». Старец очень резко отре­агировал на предложения Никона и даже приказал не допу­скать его «пред свои очи». Враждебное отношение и со сторо­ны скитотерпцев заставило Никона бежать с острова вместе с «некием» крестьянином. Во время морского путешествия он чуть не утонул, чудом выкинутый волнами на остров Кий. Здесь «Богом спасенный» монах водрузил деревянный крест и дал обет построить на этом месте монастырь, что впоследст­вии и осуществил. Из устья реки Онеги он прошел 120 верст < пешком до Кожеозерского монастыря в Каргопольском уезде. Здесь он попросил убежища у игумена монастыря и, внеся две рукописные книги, стал в 1640 г. монахом в этой затерян­ной среди озер и лесов обители.
Никон просит разрешения уединиться на отдаленном острове для продолжения подвига молчания. Через три года, в 1643 г., после смерти настоятеля монастыря монахи угово­рили Никона стать во главе их обители. Новый игумен рев­ностно принялся за воспитание иноков. Сам каждодневно занимаясь трудовой деятельностью, требовал того же и от монахов. Особенно много внимания он уделял чтению рели­гиозных книг и исправлению «неустоев» в жизни монастыря. Слава об истовом благочестии настоятеля отдаленного мо­настыря через новгородского митрополита дошла и до столи­цы, взбудораженной «спорами о вере» между русскими свя­щенниками и лютеранами из окружения датского принца Вальдемара, находившегося с декабря 1643 г. в Русском госу­дарстве на правах жениха царевны Ирины. В феврале 1644 г. начались переговоры о заключении союза между Россией и Данией. Датчане требовали свободной торговли по всем го­родам страны, строительства дворов и кирх, вывоза русского хлеба, подтверждения старинных договоров о мире. Взамен обещали посредничество в спорах за русские города с Поль­шей. Особенно их интересовали доходы от Суздаля и Яро­славля — городов, выделенных для обеспечения Вальдемара. Михаил Федорович прибавил в «удел» Вальдемару еще два города во владение «на вечные времена» — Псков и Новгород. Такого разделения Русское государство не знало со времен «опричнины».
Главным пунктом разногласий по вопросу бракосочета­ния стало требование русской стороны «перекрещения» Вальдемара по православному обряду. Королевич указывал на нарушение брачного соглашения, в котором говорилось о том, что в «вере королевичу неволи не будет», и не желал второй раз креститься. Это обстоятельство подвинуло рус­скую сторону начать прения о вере с целью доказательства приоритета православия над протестантизмом. Позиция Вальдемара устраивала ту часть правящего класса, которая стояла за царевичем Алексеем Михайловичем. Вождями этой группировки были бояре Б.И. Морозов и князь А.М.Львов. Москва разделилась на две партии. Вторую правящую груп­пу составляли представители родовитой аристократии и родственники царя во главе с Шереметевыми—Черкасскими.


Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика