Пятница, 20.07.2018, 03:48
Приветствую Вас Гость | RSS

История Московского царства
в лицах и биографиях
Меню сайта


Михаил Федорович ч. 21

До возвращения Филарета из польского плена земли откровенно расхищались, особенно родственниками молодого царя. С прибытием митрополита, вскоре ставшего патриархом, эту вакханалию удалось несколько сократить, упорядочить. Но земельные пожалования – думным людям, монастырям, дворянам – продолжались.
Особенно много получили крупные монастыри: Троице – Сергиев, Кирилло‑Белозерский и иные. Патриарх проводил линию на ограничение роста их земельных владений, но на практике подобные указы и ограничения не действовали. Да и сам Филарет получал огромные земельные угодья с крестьянами. После его кончины то же самое делал и его преемник патриарх Иосиф.
Дворян, столичных и уездных, царь и власти тоже не обошли своим вниманием. Им давали земельные участки, обычно небольшие по размерам: по случаю восшествия на престол Михаила Федоровича (раздачи 1613–1614 годов), за участие в военных действиях против королевича Владислава (1619–1620 годы) и т. д. К концу первой четверти столетия в центре государства, по существу, исчезли черносошные земли – перешли к частным владельцам‑помещикам.
Сохранили и увеличили свои земельные владения «тушинцы» и другие «перелеты» из бояр и дворян. Они же продолжали занимать важные посты в администрации, центральной и местной. Это и неудивительно, если иметь в виду, что один из великих государей, патриарх Филарет, служил обоим самозванцам, получал от них пожалования. Бояре и дворяне, все россияне помнили, конечно, об этом, и царь с патриархом, естественно, не хотели и не могли обострять ситуацию.
Крепостной порядок устанавливался в Поволжье. Здесь наряду с русскими боярами и дворянами, иерархами Церкви и монастырями, захватывала крестьянские дворы и местная знать – татарские и мордовские мурзы, башкирские, марийские и чувашские тарханы, старшины и сотники.
Их привлекали на военную службу, платили им, помимо земельного, и денежное жалованье. Этот курс царя и патриарха, их советников дополнялся насаждением православия среди нерусских феодалов. Тем самым они пополняли ряды российского дворянства. Тех из мурз, тарханов и иных, которые не крестились, лишали земли и крестьян, переводили в податные сословия.
Правительство Михаила Федоровича сохраняло и укрепляло военно‑служилую организацию дворянства. Они по‑прежнему составляли замкнутую корпорацию территориального типа, по «городам»‑уездам, имели некоторые права самоуправления: выбор командиров, составление и подача коллективных челобитных, избрание депутатов на Земские соборы.
И дворяне ими пользовались. К примеру, засыпали царя и приказы челобитными с требованиями отменить ограничения в сроках сыска беглых крестьян. Власти постепенно уступали им – устанавливали сроки десять, пятнадцать лет, наконец Соборное уложение объявило бессрочный сыск беглых. Это была несомненная победа дворянского сословия.
Жизнь подрывала сословную замкнутость дворянских уездных корпораций: с одной стороны, более крепкие дворяне из провинции переходили в столичные чины; с другой – обедневшие московские чины оседали в уездах.
То же – с поместьями и вотчинами: их владельцы всеми путями добивались перевода по поместному праву (прекращение службы государю, по тем или иным причинам, приводило к лишению или уменьшению размеров поместной земли; запрещение ее купли‑продажи, передачи по наследству) в безусловную и наследственную собственность по праву вотчинному.
Дворяне часто нарушали законы о поместьях и вотчинах, и власти смотрели на это сквозь пальцы. Более того, шли навстречу пожеланиям дворян в этом важном для них вопросе.
Политика царской власти, правящего класса в отношении крестьян имела ясно очерченную продворянскую направленность. Многие десятки тысяч черносошных и дворцовых крестьян перевели в крепостную зависимость от помещиков и вотчинников.
Запашка крестьян уменьшалась, поборы увеличивались. Многие из них переходили на положение бобылей, у которых ни кола, ни двора, чтобы не платить подати или вносить в уменьшенном размере. Поступали в холопы к богатым владельцам.
На местах черносошных крестьян «ясачных» (из башкир, татар и других нерусских людей), грабили воеводы с помощниками, закабаляли свои же односельчане, соплеменники. Власти пытались запретить закабаление ясачных людей, плативших в казну подати мехами и медом, хлебом и деньгами. Но и здесь законы попирались.
Крестьяне и иные зависимые люди сопротивлялись нажиму феодалов и властей. Так, вскоре после воцарения Михаила (1614–1615 годы) произошло восстание против царских указов о возвращении крестьян‑«казаков» прежним владельцам, раздачи земель с крестьянами атаманам и новым помещикам, приставам.
Повстанцев разбили, но все же обнародовали указ царя: крестьянам – освободителям Москвы разрешили остаться в беломестных казаках. Но упования крестьян на то, что новый царь восстановит их право перехода от одного владельца к другому, не сбылись.
Крестьяне нередко отказывались платить налоги в казну, вносить поборы своим господам. Многие бежали на окраины. Поднимались на восстания русские и татары, башкиры и мари, чуваши и удмурты. Власти посылали против них военные отряды, подавляли их протест.
Во время Смоленской войны казаки и крестьяне громили помещичьи имения во многих уездах – западных, юго‑западных и южных. К ним присоединялись солдаты, бежавшие из армии Шеина. Вступали они в сражения и с польско‑литовскими войсками. Их представители – атаманы И. Чертопруд, И. Теслев и другие – приезжали в Москву для сдачи трофеев и пленных польских жолнеров.


Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика