Понедельник, 19.11.2018, 15:33
Приветствую Вас Гость | RSS

История Московского царства
в лицах и биографиях
Меню сайта


Патриарх Филарет ч. 7

Такой усиленный контроль со стороны государства на­прямую связан с несудимой грамотой патриарху Филарету на патриаршую область от 20 мая 1625 г. По ней патриарх получил исключительное право суда духовенства области по всем делам, кроме душегубства, татьбы с поличным, разбоя, смертных и кровавых дел, и установления размера податей и пошлин, собираемых в свою пользу, а также суда вотчинных крестьян монастырей, церквей и их всех людей.
Те, кто видят в этой грамоте проявление могущества церкви в 20-е годы XVII в., не учитывают, что в ходе событий Смутного времени, когда деятельность любого патриарха была неразрывно свя­зана с политикой, проводимой правительством, и сама исто­рическая обстановка требовала их активного участия в поли­тической жизни (Борис Годунов и патриарх Иов, Лжедмитрий I и патриарх Игнатий, Василий Шуйский и патриарх Гермоген), изменилось и отношение общества и власти к главе церкви. В отличие от других высших архиереев, патри­арх уже рассматривается как лицо государственное, а не только духовное.
При таком подходе правительство было заинтересовано в расширении патриаршей области, установлении патриаршей приказной системы, которая должна была стать частью об­щегосударственной, и в увеличении патриаршего двора. В этот период патриаршие бояре, дьяки, стольники и дети бо­ярские являются не столько патриаршими, сколько государе­выми слугами, о чем свидетельствует и проект указа от 8 сентября 1633 г. о посылке всех патриарших стольников, опричь недорослей, под Смоленск, и указ от 8 октября 1633 г. о высылке к Москве всех патриарших детей боярских из городов.
В полной зависимости от государства находилась и уч­режденная патриархом Филаретом в 1620 г. Сибирская архиепископия. После поставления архиепископу Киприану были даны государево жалование, платья и вещи из Большого Дворца, Серебряного, Конюшенного и других приказов. Были призваны государевы дети боярские, и велено им было быть у Киприана, о чем записали в Большом Разряде, и дали им государевы оклады. Все средства на содержание этой епархии поступали из государевой казны.
Патриарх Филарет не только определял внутреннюю и внешнюю политику, но и занимался своим прямым делом — образованием и религиозными вопросами. Правда, и здесь накладывали свой отпечаток чисто государственные интере­сы. Яростное неприятие католиков было связано прежде все­го с традиционной борьбой против Польши, по той же причи­не закономерны тяга к украинской православной церкви и тесная связь с ее представителями.
В письме Иова Борецкого к Михаилу Федоровичу и пат­риарху Филатеру от 1 сентября 1624 г. говорится об отправ­лении в Москву Памвы Берынды для исправления церковных книг. В 1626 г. уезжает из Киева в Москву Лаврентий Зизаний с целью напечатать в России свой «Катехизис». Оценка патриарха Филарета как откровенного реакционера не со­всем правильна, как и то, что только в польском плену Фила­рет перенял уважение к просвещению и гуманизму.
По сви­детельству агента английской торговой компании и диплома­та Джерома Горсея Федор Никитич еще при Борисе Годунове подавал большие надежды, для него Джером Горсей даже писал латинскую грамматику славянскими буквами, что до­ставляло будущему патриарху много удовольствия. Ученый был встречен с большим уважением, но Филарет назначил диспут по его сочинению, где присутствовали игумен Богояв­ленского монастыря Илья и книжный справщик Григорий Онисимов.
Именно они обвинили Лаврентия в арианстве, подвергнув анализу его рационалистическую попытку разде­лить Троицу, ставя Бога-отца выше Бога-сына. Примечатель­но, что Лаврентий Зизаний был признан на Украине, его поддерживали Иов Борецкий и Иссайя Копинский, ставлен­ники Филарета и опора русского влияния. Распространение «еретичества» на Украине отнюдь не раздражало Филарета как патриарха; скорее всего, он действительно слабо разби­рался в вероучении, руководствуясь чисто политическими соображениями.
Именно окружение патриарха не давало Филарету в вопросах вероучения выйти за рамки русского традиционного православия. Сам же Филарет более терпимо относился к этим проблемам, он был готов идти на компро­мисс и допустить определенное иноземное «еретическое» влияние в том случае, если это способствовало решению политических вопросов.
Показательно в этом отношении первое вмешательство Филарета в религиозный спор сразу после возвращения из плена. Речь шла об обычае освящать воду опусканием све­чей, так как в некоторых богослужебных книгах после слов «освяти воду духом твоим святым» было добавлено «и ог­нем».
Троицкий архимандрит Дионисий выступил против этого добавления и был подвергнут гонениям со стороны царицы Марфы и Крутицкого митрополита Иона, фактичес­ки возглавлявшего церковь в период отсутствия патриарха. Филарет освободил Дионисия из заточения скорее из-за собственных политических интересов. Вероятно, Иона не способствовал его возвращению, так как приезд Филарета ограничил полномочия Крутицкого митрополита.
Поддер­жав Дионисия, Филарет выступил против близкого к цари­це митрополита. Возможно, это связано с общей линией на отстранение Марфы и ее окружения в лице Салтыковых от власти, взятой вторым государем сразу после возвращения. Что же касается чисто религиозной стороны дела, Филарет не берет на себя ответственность решать этот вопрос и от­правляет запрос в Иерусалим и Константинополь. Только после их отрицательного ответа в 1625 г. из книг было изъ­ято добавление «и огнем».
Однако когда дело касалось католичества, Филарет по чисто политическим мотивам занимал непримиримую пози­цию. Этим объясняется его отношение к вопросу крещения «латынян» заново. Филарет сам участвует в спорах 1620 г. и яростно выступает за сохранение этого порядка, ссылаясь прежде всего на события политические: изгнание патриарха Игнатия за его пренебрежение этим правилом при венчании





Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика