Четверг, 19.07.2018, 12:21
Приветствую Вас Гость | RSS

История Московского царства
в лицах и биографиях
Меню сайта


Софья Алексеевна ч. 2

Стрельцы и солдаты московского гарнизона не случайно оказались во главе восстания. Они взволновались еще зимой, при жизни царя Федора, требуя оградить их от «налогов начальнических и нестерпимых обид» временщиков, которым они подвергались едва ли не в большей мере, чем «черные» жители столицы. Весть о волнениях всколыхнула вскоре провинциальные гарнизоны, но главное – регулярные полки придали восстанию организованность, несвойственную скоротечному бунту (что впоследствии дало основание домыслам о «заговоре Софьи», «Хованщине» и т. п.).
Пятнадцатого мая 1682 года тщательно подготовленное в «кругах» стрелецких и солдатских выборных людей вооруженное восстание началось. Рано поутру во главе с новоизбранными командирами, с развернутыми знаменами и полковыми оркестрами, в полном вооружении и с пушками из опоясывающих Москву стрелецких слобод и Бутырских казарм двинулись к центру города колонны лучших в России войск, прославленных за столетие многими победами, разгромивших в недавней войне (1672–1681 годов) отборные силы и знаменитейших полководцев Османской империи.
Стрельцы и солдаты были единодушны – старых командиров, прислужников и «ушников» начальства из своей среды они заблаговременно истребили и разогнали, полковники давно бежали в страхе. Двигавшиеся со стороны Бутырских казарм выборные солдатские полки аккуратно сковали генерала Аггея Алексеевича Шепелева, проявившего во время восстания такую же неустрашимость, как и в 1678 году, когда он, надев шляпу на шпагу, шел впереди своей дивизии на штурм Чигиринских высот, набитых окопавшимися янычарами великого визиря Кара‑Мустафы.
Горожане, шедшие за стройными колоннами и собиравшиеся в огромные толпы, проявляли меньше единодушия. Так и должно было быть – на улицы вышли люди и по занятиям, и по убеждениям разные: от богатейшего промышленника до наемных работных людей. Посему перед собой стрельцы и солдаты послали глашатаев кричать, что бояре‑изменники не только отравили царя Федора (вестимо отравили – иначе откуда узнали, что он не проживет еще нескольких часов, когда присягали Петру?!), но покусились уже на жизнь царевича Ивана: отравили или задушили.
Это подняло на Кремль и неустойчивых, не верящих в общее дело восстания. Впрочем, сопротивления почти не было. Привилегированный Белый полк влился в ряды пестрых стрельцов (голубые кафтаны с желтыми патронташами и сапогами, коричневые с красными и т. п.) и традиционно черных солдат в тяжелых кирасах и шлемах. Стремянной полк открыл ворота Кремля. Несколько мушкетных залпов снесли с Ивановской площади боярских и дворянских вооруженных холопов.
Строго по составленному и тщательно обсужденному в «кругах» списку выстроившиеся перед дворцом восставшие потребовали выдачи сорока «изменников»: издевавшихся над народом правителей, главных заговорщиков, отнявших власть у царевича Ивана и подозреваемых в отравлении царя Федора. Выведенных напоказ царя Петра и царевича Ивана восставшие проигнорировали, патриарха и видных государственных мужей не стали слушать: «Не требуем никаких ни от кого советов!»
С Петром на всю жизнь остался ужас, пережитый им, когда восставшие выбрасывали из дворца на копья и «рубили в мелочь» его родственников и иных царедворцев. Животный страх слился с ненавистью, впитанной с малолетства, когда мать и родичи царевича, после неудавшейся попытки захвата власти по умершем царе Алексее, в завистливой злобе прозябали на задворках пышного двора царя Федора Алексеевича.





Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика