Понедельник, 25.05.2020, 05:45
Приветствую Вас Гость | RSS

История Московского царства
в лицах и биографиях
Меню сайта

Каталог статей

Главная » Статьи » Сибирская экспедиция Ермака

Источники - 3
Текстуальные совпадения двух летописных редакций дают возможность довольно точно реконструировать их протограф — ту более раннюю Тобольскую летопись, ко­торую использовали и С. Есппов и строгановский при­дворный летописец. Ранняя летопись содержала тексты о царях Сибирской земли от Чингисхана до Кучума (Сибир­ские летописи, с. 17—19; 113—114), о прибытии Ермака на Туру и пленении Таузака (с. 16, 126), строительстве татарами засеки под Кашлыком, взятии казаками меда в улусе Карачи, вступлении в городок Атык-Мурзы (с. 19, 20, 126-128); о битве 23 октября, бегстве Кучума и всту­плении Ермака в Кашлык 26 октября; о помощи от Боя-ра (с. 20—26, 127—134), взятии в плен Маметкула, по­явлении Сейдяка и занятии казаками городов (с. 27—29, 138—142); о прибытии воеводы Семена Волховского (с. 31, 142), гибели Ивапа Кольца (с. 33, 144), осаде Кашлыка Карачей и гибели Ермака 5 августа (с, 35—38, 147—149); о походе Ивана Мансурова, постройке пм Обского город­ка и осаде острога остяками (с. 40, 151), об излиянии божьей благодати па Сибирскую землю (с. 44, 162).
В описании главных событий сибирской экспедиции автор ранней Тобольской летописи следовал второй редак­ции Синодика ермаковым казакам, совпадавшей в неко­торых пунктах с «Кратким описанием о земле Сибир­ской». Он нарисовал красочпую картину четырех крупных сражений, будто бы предшествовавших падению Кашлыка.
Автор летописи, послужившей общим источником для Есиповской и Строгановской летописей, пересмотрел пока­зания очевидцев в пользу поздней версии также и в дру­гом решающем пункте — в рассказе о гибели Ермака.
Синодик, основанный на показаниях очевидцев, засви­детельствовал, что казаки, подвергшись нападению, бежа­ли с поля боя. Автор ранней Тобольской летописи стал утверждать, вопреки показанию очевидцев, будто в по­следней стычке отряд Ермака был поголовно истреблен.
Ранняя Тобольская летопись подверглась литературной обработке, попав в руки С. Есипова и неизвестного автора Строгановской летописи.
Последний дополнил ее текст, сделав заимствования из упомянутой выше Повести 1626 г., посвященной событи­ям Смутного времени. Текстовые сопоставления показы­вают, что почти все развернутые описания боев ермаковой дружины, которыми строгановский летописец дополнил раннюю Тобольскую летопись, близки, часто дословно следуют описаниям этой знаменитой повести.
Можно заметить совершенно различную манеру пере­работки текста у С. Есипова и автора Строгановской лето­писи. Если первый механически переписывает большие отрывки текста, то второй в аналогичной ситуации непре­менно видоизменяет текст. Замечательно, что автор Стро­гановской летописи дополнил раннюю Тобольскую ле­топись картинами природы, набросанными яркими штри­хами и весьма сходными с аналогичными картинами Повести.
Отметив факт «поразительного сходства в обоих произ­ведениях картин природы, столь редких вообще в москов­ской письменности», С. Ф. Платонов указал на невозмож­ность в этом случае установить простое заимствование. «Напротив,— писал он,— неизбежно следует признать од­нородность творчества».
Отметим еще один факт, который может иметь значе­ние существенного аргумента. Последние строки летописи и заключительные вирши Повести совпадают:
В своих ранних работах С. Ф. Платонов обстоятельно доказывал, что автором Повести 1626 г. был князь II. Катырев-Ростовский. Открытие текстуальных совпадений в Повести и Строгановской летописи заставило его отка­заться от такой атрибуции. С. Ф. Платонов оставил от­крытым вопрос о возможном авторе двух сходных сочи­нений.
Еще А. Н. Попов считал автором Повести 1626 г. Сер­гея Кубасова Ученица С. Ф. Платонова — А. М. Ставрович приняла эту точку зрения и попыталась доказать, что тобольский сын боярский С. Кубасов был автором как Повести, так и Строгановской летописи. Однако С. Ф. Платонов не согласился с нею, высказав веские сомнения. В доводах А. М. Ставрович имеется очевидная хронологическая несообразность. Автор Повести 1626 г. описал события Смутного времени как очевидец. Следо­вательно, его сознательная жизнь протекала в первой по­ловине XVII в. А между тем все известные факты био­графии С. Кубасова относятся к 60—90-м гг. XVII в., иначе говоря он жил во второй половине.
Недавно М. В. Кукушкиной удалось разыскать но­вый список Повести 1626 г., заканчивающийся указанием на то, что «изложена бысть сия книжица летописная мно­гогрешным в человецех Семеном Шаховским». По мне­нию М. В. Кукушкиной, найденная запись окончательно разрешает вопросы, связанные с атрибуцией произведе­ния. Тем не менее представляется, что находка нового списка не устраняет всех сомнений. Творчество С. Шахов­ского ждет своего исследователя. Известны две повести С. Шаховского (о царевиче Дмитрии и о Григории От­репьеве), которые имеют много текстовых аналогий и сов­падений с Повестью 1626 г., но отличаются от последней богословской риторикой и стилем. Нетрудно заметить, что описания природы, общие для Повести 1626 г. и Строга­новской летописи, мало напоминают стиль сочинений, бес­спорно принадлежащих перу С. Шаховского.
Что касается биографических данных о С. Шаховском, они допускают возможность его участия в работе над си­бирскими летописями. В первый раз князь С. Шаховской попал в ссылку в Тобольск в 7130 (1621—1622) г. Как раз в то время в Тобольске но распоряжению Киприана велись работы по составлению Синодика ермаковым каза­кам и, может быть, ранней Тобольской летописи. То, что между Киприаном и князем С. Шаховским сразу возникли определенные отношения, можно считать доказанным фак­том. В соответствии с литературными нравами времени князь обратился к архиепископу с обширным посланием, называя Киприана «великий господине мой учитель».
В своих записках С. Шаховской утверждал, что, попав в Тобольск в 7130 г. он был «того же году пожалован, взят к Москве». Второй раз С. Шаховской оказался в Сибири между 1628 и 1632 гг.: в автобиографии он упо­мянул о службе в Енисейске в 1628 г. и возвращении в Москву в 1632 г. При этом писатель ни словом не обмол­вился о своей повой опале. Сибирская Книга записная позволяет восполнить этот пробел. В ней зафиксировано, что «в тех же годах был в Тобольску с Москвы в ссылке... князь Семен Харя (прозвище писателя) да князь Иван Шаховские».
Население Сибири было немногочисленным, и собствен­ная летописная традиция только начинала складываться. С. Шаховской был заметной фигурой, и тобольские церков­ники могли обратиться к нему за помощью в своих лите­ратурных начинаниях. Такое предположение вполне прав­доподобно. Однако пока нет никаких строгих доказа­тельств причастности писателя к составлению и редакти­рованию киприановского Синодика либо к работе над ран­ней Тобольской летописью.
На склоне лет, в 1647 — 1648 гг., С. Шаховскому дове­лось провести около двух лет в Соли Вычегодской — ре­зиденции семьи Строгановых. Можно отметить одно многозначительное совпадение. Как раз в 30—40-х гг. XVII в. Строгановы проявляли исключительный интерес к своим фамильным архивам. Они свезли в Соль Вычегодскую все документы, хранившиеся в их пермских, московских, ка­лужских и прочих вотчинных архивах, и провели большую работу по упорядочению собранных фондов. Каждый до­кумент был снабжен ярлыком, в котором указывались дата его составления, наличие печати и подписей. «Позже, во второй половине XVII в.,— пишет А. А. Введенский,— мы уже не замечаем такой тщательности в работе строга­новских архивистов». Конечно, отмеченное совпадение могло иметь и случайный характер.
Категория: Сибирская экспедиция Ермака | Добавил: defaultNick (02.11.2011)
Просмотров: 1447 | Рейтинг: 5.0/10
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика